Каждый имеет право на тайну

Статья 23 Конституции РФ

Каждый имеет право на тайну

1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

Комментарий к Статье 23 Конституции РФ

1. Комментируемая статья 23 КРФ регламентирует одно из личных конституционных прав человека. Все они имеют нечто общее в виде структуры института личных прав и свобод, предполагающей совокупность ряда элементов.

Первый из них обеспечивает физическую неприкосновенность человека, второй – духовную неприкосновенность, а также его честь и достоинство, третий – это неприкосновенность частной и семейной жизни*(234).

Общей характеристикой всех личных прав является присутствие в их содержании такого важнейшего компонента, как “неприкосновенность”.

Неприкосновенность означает, что отношения, возникающие в сфере частной жизни, не подвергаются интенсивному правовому регулированию. Баглай М.В. считает, что частную жизнь составляют те стороны личной жизни человека, которые он в силу своей свободы не желает делать достоянием других.

Это своеобразный суверенитет личности, означающий неприкосновенность ее “среды обитания”*(235). Романовский Г.Б. полагает, что частная жизнь охватывает круг неформального общения, вынужденные связи (с адвокатами, врачами, нотариусами и т.д.

), собственно внутренний мир человека (личные переживания, убеждения, быт, досуг, хобби, привычки, домашний уклад, симпатии), семейные связи, религиозные убеждения*(236). С точки зрения ГК неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна рассматриваются как нематериальные блага (ст.

150), а одним из принципов гражданского законодательства является недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК).

В Определении КС РФ от 09.06.2005 N 248-О содержится определение того, что из себя представляет право на неприкосновенность частной жизни: оно означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера.

В понятие “частная жизнь” включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер.

Однако, как указал Европейский Суд по правам человека, “основная цель статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод состоит в защите отдельного лица от своевольного вмешательства государственных властей”.

Определяя меру наказания в виде лишения свободы за совершенное преступление, государство не оказывает самовольное вмешательство в частную жизнь гражданина, а лишь выполняет свою функцию по защите общественных интересов (постановление от 28.05.1985 “Абдулазис, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства”).

Право на неприкосновенность частной жизни с точки зрения его нормативного содержания означает неприкосновенность личных и семейных тайн, чести и доброго имени человека, а также тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Все компоненты права на неприкосновенность частной жизни образуют, по мнению Петрухина И.Л., некое единство – комплексный правовой институт, состоящий из норм различных отраслей права.

Неприкосновенность частной жизни – непрерывно поддерживаемое состояние, в котором реализуется правовой статус гражданина в этой сфере жизнедеятельности*(237).

Если представить право на частную жизнь граждан как совокупность гарантированных им тайн, то среди них можно различать тайны личные (никому не доверенные) и тайны профессиональные (доверенные представителям определенных профессий для защиты прав и законных интересов граждан).

В этом смысле к личным тайнам следовало бы отнести тайну творчества и общения, тайну семейных и интимных взаимоотношений, тайну жилища, дневников, личных бумаг, тайну почтово-телеграфной корреспонденции и телефонных переговоров.

Профессиональные тайны – это медицинская тайна, тайна судебной защиты и представительства, тайна исповеди, тайна усыновления, тайна предварительного следствия, тайна нотариальных действий и записей актов гражданского состояния*(238).

Комментируемая норма статьи 23 Конституции Российской Федерации о праве на неприкосновенность частной жизни и личную тайну была применена Конституционным Судом РФ при рассмотрении запроса Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа о проверке конституционности п. 2 ст. 14 Федерального закона “О судебных приставах” (Постановление КС РФ от 14.05.2003 N 8-П*(239)).

Позиция заявителя состояла в том, что положения указанного Закона, уполномочивающие судебного пристава-исполнителя истребовать в банке справки о составляющих банковскую тайну вкладах физических лиц без запроса (согласия) суда, нарушают конституционные права клиентов банков на неприкосновенность частной жизни и личную тайну (ч. 1 ст. 23 Конституции РФ) и вступают в противоречие с положениями иных федеральных законов.

Конституционный Суд пришел к выводу о том, что из конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни, личной тайны и недопустимости распространения информации о частной жизни лица без его согласия вытекают как право каждого на сохранение в тайне сведений о его банковских счетах и банковских вкладах и иных сведений, виды и объем которых устанавливаются законом, так и соответствующая обязанность банков, иных кредитных организаций хранить банковскую тайну, а также обязанность государства обеспечивать это право в законодательстве и правоприменительной практике. Тем самым Конституция определяет основы правового режима и законодательного регулирования банковской тайны как условия свободы экономической деятельности, вытекающей из природы рыночных отношений, и гарантии права граждан на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также как способа защиты сведений о частной жизни граждан, в том числе об их материальном положении, и защиты личной тайны.

Институт банковской тайны по своей природе и назначению имеет публично-частный характер и направлен на обеспечение условий для эффективного функционирования банковской системы и гражданского оборота, основанного на свободе его участников; одновременно данный институт гарантирует основные права граждан и защищаемые Конституцией интересы физических и юридических лиц. Исходя из этих конституционных гарантий, банковская тайна обеспечивает охрану сведений, разглашение которых может нарушить права клиента, а пределы возложенной на банк обязанности хранить банковскую тайну определяются законом.

Федеральный законодатель вправе возложить на банк, иную кредитную организацию обязанность по предоставлению государственным органам и их должностным лицам сведений, составляющих банковскую тайну, только в пределах и объеме, необходимых для реализации указанных в Конституции целей, включая публичные интересы и интересы других лиц. Кроме того, федеральный законодатель вправе установить в законе как круг и полномочия органов, на которые возложено осуществление публичной функции исполнения решений судов, так и соответствующие этим полномочиям обязанности других органов и организаций.

Итоговый вывод, к которому пришел Суд, состоит в том, что оспариваемые положения не противоречат Конституции в том конституционно-правовом смысле, который выявлен Судом исходя из его нормативного единства с положениями п. 2 ст.

12 того же Федерального закона, и в той мере, в какой ими предусматривается право судебного пристава-исполнителя в связи с исполнением постановления суда запрашивать и получать в банках, иных кредитных организациях необходимые сведения о вкладах физических лиц в таком размере, который требуется для исполнения исполнительного документа, и в пределах, определяемых постановлением суда, а банк, иная кредитная организация обязаны предоставить такие сведения в пределах задолженности, подлежащей взысканию согласно исполнительному документу.

В Определении КС РФ от 14.07.1998 N 86-О “По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” по жалобе гражданки И.Г.

Черновой”*(240) была сформулирована правовая позиция, в силу которой осуществление оперативно-розыскных мероприятий, в том числе наблюдения (предполагающего при современном уровне развития техники наблюдение за тем, что происходит в жилище гражданина и без проникновения в жилище), возможно лишь в целях выполнения задач и при наличии оснований, предусмотренных федеральным законом, а также соответствующего судебного решения. Следовательно, Закон об ОРД не допускает сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни проверяемого лица, если это не связано с выявлением, предупреждением, пресечением и раскрытием преступлений, а также выявлением и установлением лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, и другими законными задачами и основаниями оперативно-розыскной деятельности. При этом согласно абз. 4 ч. 7 ст. 5 данного Закона органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается разглашать сведения, которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан и которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами (в данном случае, если они относятся к преступному деянию).

Кроме того, оспариваемое положение ч. 1 ст. 6 следует рассматривать, отметил Конституционный Суд, в единстве с предписанием ч. 2 ст.

8 о том, что проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционное право граждан на неприкосновенность жилища, допускается на основании судебного решения и при наличии информации: о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно; о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности РФ. Как следует из ч. 2 ст. 8, при проведении любых оперативно-розыскных мероприятий, в том числе наблюдения, конституционное право гражданина на неприкосновенность жилища не может быть ограничено без судебного решения.

В Определении от 19.06.2007 N 483-О-О Конституционным Судом был сделан вывод о том, что закрепление в ст.

61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан особого правового режима информации, содержащей врачебную тайну, и специального порядка ее предоставления (в том числе путем ее истребования органами дознания, предварительного следствия, прокурором или судом по собственной инициативе либо по ходатайству сторон) не исключает возможность получения данной информации как непосредственно самим гражданином, которого она касается, так и его представителем (защитником). Предоставление указанным лицам такой возможности обеспечивается положениями не только названной статьи Основ, но и ст. 31.

Создание и широкое применение компьютеризированных баз данных о гражданах государственными и частными организациями приводит к эволюции конституционного права на неприкосновенность частной жизни. Обнаруживаются новые аспекты частной жизни.

Информационный аспект становится преобладающим, что означает постепенный переход защиты частной жизни путем признания конституционного права на информационную неприкосновенность. Данные, получаемые в ходе переписи населения, ведения налоговыми органами учета расходов частных лиц, данные регистрационного учета являются необходимыми мерами вторжения в сферу частной жизни.

Все эти меры необходимо осуществлять в определенных публичных целях при условии государственных гарантий по защите конфиденциальности собранной информации.

Право на защиту информации о частной жизни (право на информационное самоопределение) не относится к классическим основным правам. Оно получило свое развитие в течение последних трех десятилетий, в основном в судебных процессах в странах Западной Европы. Вместе с ч. 1 ст.

23 Конституции, закрепляющей право каждого на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиты своей чести и доброго имени, ст. 24 обосновывает притязание на информационное самоопределение.

Право на информационное самоопределение в рамках основного права на неприкосновенность частной жизни охватывает личную информацию в той мере, в какой она не защищена тайной переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст.

23 Конституции) или правом неприкосновенности жилища (ст. 25 Конституции)*(241).

Источник: http://ConstRF.ru/razdel-1/glava-2/st-23-krf

Право на тайну переписки: реальность или иллюзия?

Каждый имеет право на тайну

18 января 2021 в 10:14

Согласно исследованию «Медиапотребление в России – 2020», проведенному компанией Deloitte, третий год подряд самой востребованной функцией смартфона остаются мессенджеры 1 .

В связи с постоянным ростом популярности мессенджеров особую актуальность как в научной среде, так и в практической деятельности приобрел вопрос правовой защиты тайны переписки, хранящейся на мобильных телефонах граждан 2 . Также данная проблема обоснованно вызывает беспокойство самих граждан.

Право на тайну переписки как конституционное право гражданина РФ

Давайте посмотрим, насколько обеспечено, предусмотренное Конституцией Российской Федерации, право граждан на тайну такой переписки при проведении их личного досмотра, в рамках административного законодательства, а также при производстве следственных действий.

Так, в последнее время участились случаи, когда полицейские, остановившие граждан для личного досмотра, под различными предлогами требуют от последних разблокировать мобильные телефоны и показать их содержимое, а именно: список входящих и исходящих звонков, смс, переписки в мессенджерах, электронную почту и др.

Что это – полицейский произвол, нарушающий права человека и гражданина, или обычная практика предотвращения преступлений и правонарушений?

В таких случаях сотрудники полиции, как правило, ссылаются на п. 16 ст. 13 Федерального закона «О полиции», позволяющий полицейским при определенных обстоятельствах производить личный досмотр граждан, а также досмотр находящихся при них вещей. Отказаться от такого досмотра гражданин права не имеет.

Поэтому передать смартфон в руки сотрудника полиции ему все же придется. Полицейский в рамках процедуры досмотра вправе внешне осмотреть гаджет и, возможно, проверить его на предмет включения-выключения, исключив таким образом вероятность, что под видом сотового телефона может находиться, например, взрывное устройство.

Однако он не вправе требовать от гражданина разблокировать телефон или предоставить код для доступа к нему.

Не вправе он также самостоятельно осматривать содержимое телефона, если пароль отсутствует.

Мы писали об этом в статье “Полицейский требует разблокировать телефон: нужно ли выполнять?”

Ни один нормативный акт не содержит обязанности гражданина предоставлять полицейскому пароль от телефона или показывать его содержимое.

Напротив, тайна переписки граждан защищена ч.2 ст. 23 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

Поэтому требование сотрудника полиции разблокировать телефон или предоставить код доступа к нему – это всегда посягательство на конституционное право на тайну переписки и без судебного решения данное требование будет незаконным. Вследствие чего отказ гражданина разблокировать телефон нельзя рассматривать как неповиновение законным требованиям сотрудника полиции.

После распространении в сети Интернет информации о массовых проверках сотрудниками полиции мобильных телефонов граждан в целях выявления установленных на них мессенджеров и ознакомления с личной перепиской, МВД России на своем официальном сайте подтвердило, что полицейские не имеют права требовать от граждан разблокировать телефон и разъяснило последним, что в случае подобных требований сотрудников полиции, они вправе обратиться с жалобами как в прокуратуру, так и в службу собственной безопасности МВД России 3 .

Таким образом, законного права требовать от граждан разблокировки телефона у сотрудников полиции нет.

Однако на практике это зачастую не мешает полицейским, пользуясь правовой неграмотностью граждан, требовать от последних пароль доступа к смартфону.

При этом, как правило, используются различные уловки, например, гражданину сообщается, что за отказ разблокировать телефон ему придется проехать в отдел полиции.

И несмотря на то, что юридически такой возможности закон полицейским не предоставляет, фактически подобный сценарий вполне работает.

В большинстве случаев граждане идут на поводу у сотрудников полиции либо потому, что не знают своих прав (что чаще всего), либо просто желая избежать возможных неприятностей.

При этом, понятно, нет никаких гарантий того, что даже если гражданин разблокирует свой телефон и предоставит его для осмотра сотрудникам полиции, ему впоследствии точно также не придется проехать с ними в отдел.

Разблокировка смартфона по отпечатку пальца: вправе ли сотрудник полиции приложить Ваш палец?

Рассмотрим ситуацию, когда доступ в смартфон защищен отпечатком пальца. Может ли сотрудник полиции просто взять и приложить палец владельца к телефону?

Нет, не может!

В данном случае, помимо незаконности самого требования о разблокировке телефона, полицейский вынужден оказать на гражданина физическое воздействие, а это, в свою очередь, уже квалифицируется как совершение должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

Иными словами, налицо признаки преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий), наказываемого лишением свободы на срок до четырех лет.

Аналогичная ситуация складывается при разблокировании телефона через Face-ID.

Таким образом, в административной юрисдикции требование полицейских разблокировать телефон или сообщить им пароль от телефона без судебного решения незаконно во всех случаях.

Если гражданин сам не разблокирует свой смартфон и добровольно не разрешит полицейским изучить его содержимое, то они не смогут получить к нему законный доступ.

Никаких юридических оснований заставить его сделать это у сотрудников полиции нет.

К сожалению, данный вопрос решается по-другому, когда административные правоотношения сменяются уголовно-процессуальными.

Осмотр содержимого мобильного телефона в рамках уголовного дела

Причем, в уголовном судопроизводстве основная проблема связана не столько с требованием сотрудников правоохранительных органов разблокировать телефон или передать им код доступа от него, сколько с правом дознавателя, следователя самостоятельно без судебного решения произвести осмотр содержимого мобильного телефона, изъятого в рамках уголовного дела.

Несмотря на положения ст.

23 Конституции Российской Федерации, допускающей ограничение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений только на основании судебного решения, уголовно-процессуальное законодательство не дает четкого ответа на вопрос о том, следует ли в такой ситуации получать судебное решение, оставляя данный правовой пробел на откуп следственно-судебной практике.

Не оговаривается данная проблема и в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июня 2017 г. № 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)».

При этом, как в стадии возбуждения уголовного дела, так и в ходе его расследования дознаватели, следователи все чаще и чаще изымают и осматривают мобильные телефоны участников уголовного процесса не только без их согласия, но и без получения судебного решения.

И если проблем с законностью самого изъятия телефона, как правило, не возникает, то вопросы, связанные с изучением его содержимого (электронная почта, переписка в мессенджерах и др.) без согласия владельца и судебного решения, остаются открытыми.

Судебная практика

Неоднозначно складывается и судебная практика по данному вопросу.

Известны случаи, когда суды считали получение судебного решения на осмотр содержимого телефона необходимым.

Так, в мае 2012 г., рассматривая уголовное дело в кассационном порядке судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда пришла к выводу, что осмотр телефона не включает в себя осмотр его содержимого, так как сведения о телефонных соединениях, контактах и СМС-сообщениях защищаются Конституцией Российской Федерации.

Также судебной коллегией указано, что несмотря на то, что глава 25 УПК РФ прямо не закрепляет обязанность следователя получать судебное разрешение на осмотр СМС-переписки, эта обязанность вытекает из других норм как уголовно-процессуального закона и положений Конституции Российской Федерации, так и из международных норм, закрепленных в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих безусловному применению в Российской Федерации.

Осмотр личной переписки, содержащейся в мобильном телефоне подозреваемого, с учетом природы и степени вмешательства фактически идентичен осмотру почтово-телеграфных отправлений либо телеграмм, для которого ст. 185 УПК РФ предусмотрена необходимость вынесения судебного решения 4 .

По другому уголовному делу вышестоящая инстанция также отметила, что информацией, составляющей охраняемую Конституцией Российской Федерации и действующими на территории Российской Федерации законами тайну телефонных переговоров, являются любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах соединения телефонных аппаратов конкретных пользователей связи, поэтому для получения такого рода сведений органами, осуществляющими расследование преступлений, в соответствии с требованиями ст. 165, ч. 3 ст. 183 УПК РФ необходимо судебное решение 5 .

Однако в целом судебная практика идет по другому пути.

Большинство (71,3 %) следователей и судей считают, что если телефон изъят и уже находится у следователя, то получать судебное решение на осмотр телефона и содержащейся в нем информации не нужно 6 .

Данная позиция нашла свое отражение в практике Верховного Суда Российской Федерации.

Так, Судебной коллегией по уголовным делам рассмотрены кассационные жалобы осужденного и его адвоката на приговор Верховного Суда Республики Хакасия, в которых среди прочего указывалось, что осмотр изъятого у осужденного мобильного телефона, содержащего данные о его телефонных переговорах, проведен с нарушением закона ввиду отсутствия судебного решения.

Оценив доводы жалоб, Судебная коллегия пришла к выводу, что осмотр мобильного телефона проведен следователем в соответствии со ст. 176 УПК РФ и вопреки утверждениям осужденного для этого не требовалось судебного решения 7 .

«Вишенкой на торте» стало определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2018 г.

№ 189-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Прозоровского Дмитрия Александровича на нарушение его конституционных прав статьями 176, 177 и 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», окончательно подтвердившее сложившуюся следственно-судебную практику.

Согласно данному определению никакого вынесения специального судебного решения о проведении осмотра и экспертизы абонентских устройств, изъятых при проведении следственных действий в целях получения информации, которая имеет значение для уголовного дела, не требуется.

Вместе с тем, на наш взгляд, практика осмотра без судебного решения содержимого мобильного телефона (электронной почты, переписки в мессенджерах и др.), изъятого в рамках уголовного дела, прямо противоречит ст.

23 Конституции Российской Федерации, и не может быть оправдана тем обстоятельством, что на момент такого осмотра телефон уже изъят у гражданина, тем более, что зачастую само следственное действие по данному изъятию (обыск, выемка, осмотр и др.

) произведено без судебного решения.

Существующий процессуальный порядок серьезно ущемляет предусмотренные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина, в частности право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Остается лишь надеяться, что Конституционный Суд Российской Федерации, как это уже неоднократно бывало ранее, впоследствии в других своих решениях изменит правовой подход к данной проблеме.

Пока же, к сожалению, остается констатировать тот факт, что несмотря на положения ст.

23 Конституции Российской Федерации, допускающей ограничение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений только на основании судебного решения, в ситуации, когда мобильный телефон участника уголовного судопроизводства изъят и находится у дознавателя, следователя, получать судебное решение на осмотр его содержимого не требуется.

Шаров Денис Васильевич, адвокат Адвокатской палаты города Москвы, кандидат юридических наук, доцент

1* Медиапотребление в России – 2020. Исследовательский центр компании «Делойт» в СНГ. Москва, октябрь 2020.

2 * См., например: Даниленко И.А., Васильев Н.В. Соблюдение конституционных прав личности на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений при осмотре мобильного устройства (российский и зарубежный опыт) // Вестник университета имени О.Е.

Кутафина (МГЮА). 2020. №10. С. 150-157; Гаас Н. Н. Осмотр изъятого мобильного устройства: проблемы правоприменения // Вестник Уральского юридического института МВД России. 2019. № 4. С. 28-32; Третьякова Е.И. Соблюдение конституционных прав при осмотре мобильного телефона // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра.

2018. №4.

3 * https://мвд.рф/news/item/14621351 (дата обращения 31.10.2020 г.)

4 *  Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 24 мая 2012 г. по делу № 22К-222/2012 // СПС КонсультантПлюс

Источник: https://sibadvokat.ru/statiy/pravo-na-tajnu-perepiski

Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ст. 23, 24 Конституции России)

Каждый имеет право на тайну

Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семей­ную тайну, защиту своей чести и доброго имени предполагает запрет любых форм произвольного вмешательства в частную жизнь со сто­роны государства, а также гарантирует защиту со стороны государства от такого вмешательства третьих лиц.

Под частной жизнью понимается физическая и духовная сфера, которая контролируется самим индивидом, свободна от внешне­го воздействия, то есть это семейная и бытовая сфера индивида, сфера его общения, отношение к религии, внеслужебные заня­тия, увлечения и иные сферы отношений, которым сам человек не желает придавать гласность, если этого не требует закон.

Личная и семейная тайна являются одним из элементов частной жизни.

К личной и семейной тайне можно отнести тайну усыновления, тайну частной жизни супругов, личные имущественные и неимуще­ственные отношения, существующие в семье и другие сведения.

Со­держание права на личную и семейную тайну составляют правомочия члена семьи требовать неразглашения соответствующих сведений и правомочия распоряжаться соответствующей информацией по свое­му усмотрению либо с согласия других членов семьи.

В процессе жизни человека различные люди на законных осно­ваниях получают информацию об определенны сторонах его частной жизни. Среди них врачи, адвокаты, нотариусы, работники правоохра­нительных органов, священнослужители и т.д.

На основании этого в законодательстве закреплены различные требования к сохранению в тайне информации о частной жизни граждан. Так, врачебную тайну составляет информация о факте обращения граждан за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении.

Но­тариус обязан хранить в тайне сведения, которые стали ему известны в связи с осуществлением его профессиональной деятельности.

При рассмотрении определенных категорий гражданских дел их разбира­тельство также может носить закрытый характер, в частности, по делам об усыновлении (удочерении) ребенка, а также по ходатайству лица в целях сохранения охраняемой законом тайны, неприкосновенности частной жизни (статья 10 Гражданского процессуального кодекса Рос­сийской Федерации).

В статье 24 Конституции России в развитие данного права закрепле­но, что сбор, хранение, использование и распространение информа­ции о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

Согласно Федеральному закону «О персональных данных» обработка персональ­ных данных, в том числе и сведений о частной жизни лица, включая их сбор, систематизацию, накопление, хранение, уточнение, использова­ние, распространение, может осуществляться только с согласия субъек­та персональных данных (статья 6).

При этом операторы персональных данных и третьи лица, получающие доступ к персональным данным, должны обеспечивать конфиденциальность таких данных.

В случае наличия данных о частной жизни лица, а также иной ин­формации, затрагивающей права и свободы человека и гражданина, у органов государственной власти и местного самоуправления, их долж­ностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомле­ния с соответствующими документами и материалами, если иное не предусмотрено законом.

Нарушение неприкосновенности частной жизни влечет ответ­ственность, вплоть до уголовной, за незаконное собирание либо рас­пространение сведений о частной жизни лица, составляющих его лич­ную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации (статья 137 Уго­ловного кодекса Российской Федерации).

Защита чести и доброго имени гражданина осуществляется по­средством требования в судебном порядке опровержения порочащих его честь и достоинство сведений. Граждане также обладают правом требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных распространением порочащих их честь и достоинство сведений (ста­тья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Основные законодательные акты:

  • Гражданский кодекс Российской Федерации; Уголовный кодекс Российской Федерации; 
  • Семейный кодекс Российской Федерации;
  • Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»;
  • Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»;
  • Основы законодательства Российской Федерации о нотариате; 
  • Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»;
  •  Федеральный закон «О персональных данных».

Источник: https://01.xn--b1aew.xn--p1ai/document/201354

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.